Международная жизнь Школы-студии в течение десятилетий была в зависимости от истории страны. В сущности,  international Школа-студия стала вместе со страной, которая открылась миру в конце 80-х годов прошлого века. Именно в те годы Школа превратилась в одну из важных точек мирового театрального образования. Программы менялись и количественно, и качественно. Для начала надо было в корне изменить привычную структуру студенческого быта, надо было обрести то, что называется международным стандартом качества: в учебных классах, в вечернем досуге, в визовой поддержке и т.д. Появилось новое студийное пространство для актерских классов зарубежных студентов. Общежитие превратилось из «общаги» в дом, где живут сообща. И в этом общежитии (и для россиян, и для иностранных студентов) возник wi-fi, фитнес и т.д. Традиционно-российское «и так сойдет» в международных программах становится самоубийственным.  

Школа ничего не делала специально «под Америку», «под Европу» или «под Азию». Просто попыталась установить стандарты одинаковые и для наших, и для зарубежных студентов. Исходили из того, что все, кто приезжают учиться в театральную школу, посвящают этому не несколько часов, а весь день. Возникла новая инфраструктура: программу стали вести профессиональные менеджеры, а помимо них – студенты младших курсов продюсерского факультета Школы-студии,  в живом взаимодействии с носителями языка они совершенствуют свои навыки и гораздо лучше начинают понимать многообразие мира.  

С течением лет сложилось несколько программ актерского образования, связанного с американскими колледжами и университетами. В ориентации на Америку, надо сказать, не было никакой специальной установки, просто этот «образовательный рынок» оказался наиболее емким, а мхатовский бренд именно в этой стране с ее тысячами колледжей и университетов оказался наиболее востребованным. Мы не первыми вступили на этот путь. Напомним, в начале 1920-х Станиславский решил отправиться за океан, чтобы воссоединить основные актерские силы Художественного театра, разорванные революцией и гражданской войной. Вернуться или на щите, или со щитом - так объяснялась цель поездки. Думали переждать революцию, хотели пробыть вне родины год, пробыли два. За два года стало ясно, что за границей им делать нечего. Но они осознали потенциальные возможности другой культуры. Безошибочный вкус к артистической индивидуальности (в этом американцам нет равных ни в Старом, ни в Новом Свете), изумительная организация труда, которая не снилась в Совдепии – все это Станиславский  обнаружил в Америке. Он обнаружил там и другое: понимание искусства находится за океаном в зачаточном состоянии. Публика с жадностью хватает все хорошее, что привозят в Америку, но этой свежей сильной стране еще предстоит вырабатывать свое собственное представление о драматическом театре. Он готов был посеять здесь семена именно такого театра, который был сотворен им в России. 

Потом были десятилетия полного разрыва: времена «холодной войны». Мхатовская школа была одной из первых, кто начал восстанавливать программу театрального «окультуривания» Америки, о которой в 20-е мечтал К.С. Сначала высадили десант Летней школы Станиславского в Кембридже (эта программа длилась несколько десятилетий). В ней многие годы работали Олег Табаков, Анатолий Смелянский, Алла Покровская, Михаил Лобанов, Юрий Еремин, Александр Марин, Адольф Шапиро, Наталья Федорова, Кирилл Серебренников, Евгений Писарев, Александр Резалин, Илья Бочарниковс  и другие. Большую роль в становлении этой программы сыграл педагог Школы-студии Александр Попов (он ушел из жизни в 2019 году). 

В начале 90-х годов начали рекрутировать иностранных студентов для московской программы через Национальный институт театра (часть Центра Юджина О'Нила, работающего на берегу океана, в городе Уотерфорде). Первые иностранные студенты, всего несколько человек, прибыли в страну, где им предстояло прожить целый семестр. Постепенно, по мере становления в Школе-студии уже упомянутой инфраструктуры, стали прибывать все больше и больше любопытствующих молодых людей. В основном, это были студенты колледжей «свободного искусства», в которых заокеанские стажировки всячески приветствуются. Студент такого колледжа сам составляет набор приоритетов: он может одновременно выбрать математику, экономику и актерское искусство. Оглядываясь и обдумывая, куда двинуться, увлеченный театром, он узнает, что в далекой Москве существует семестр для студентов, желающих понять, что такое «метод» (в мире «система Станиславского» именуется «методом» и степень популярности этого метода чрезвычайно высока). Почти 30 лет, вплоть до пандемии короновируса, осенний семестр в Москве стабильно собирал от 35 до 50 иностранных студентов, желающих понять, могут ли они вообще заниматься этим актерским делом. По опыту нескольких десятилетий можно сказать, что далеко не все из наших стажеров стали актерами, но все они поняли именно в Москве, что актерская профессия — это не только призвание и дарование, но также огромный труд. Программа с центром Юджина О’Нила оказалась самой долгоиграющей и успешной международной программой Школы – она началась в начале 90-х и продолжается сейчас.

С годами выстроилась двухступенчатая система: для любителей и для тех, кто выбирает театральное дело как свою профессию. В середине 90-х в магистратуре Школы-студии была открыта совместная с университетом Карнеги Меллон программа обучения «Актерское мастерство». А в конце 90-х Школа-студия стала партнером другой очень известной программы в Институте высшего театрального образования при Гарвардском университете. Сотни студентов - актеров, режиссеров, театроведов, специалистов по сценической речи получили дипломы магистров в области театрального искусства, степень, которая соответствует тому, что в США именуют Master of Fine Arts.

Актеры, получающие степень магистра, много лет играли в нашем студенческом театре свои дипломные спектакли, а театроведы   имели возможность смотреть самые разные спектакли в московских театрах, быть частью наших национальных и международных фестивалей и сочинять свои «московские заметки». Школа–студия размещала их обзоры на своем сайте.  В совместной с Гарвардом программе работали ведущие наши педагоги: много лет летний семестр в Гарварде вел Роман Козак. Затем ведущим педагогом по актерскому мастерству стал Игорь Золотовицкий. С магистрами работали Виктор Рыжаков и Марина Брусникина, Алла Сигалова, Андрей Дрознин и Андрей Щукин. 

С годами наши взаимоотношения стали более интенсивными: ведущие педагоги Школы-студии стали работать в программах Центра О’Нила - те же Сергей Земцов, Виктор Рыжаков и Владимир Сажин. Через несколько лет возник семестр для студентов из Северо-Иллинойского университета (театральный факультет там ведет Александр Гельман (Alexander Gelman). Больше 15 лет в Школе-студии каждое лето стажировались студенты из Университета Уэйн Стейт в Детройте. Эта программа шла у нас под кодовым названием «месяц в Москве». Руководитель программы профессор Джим Томас стал в эти годы одним из экспертов по русскому театру (он, кстати, перевел на английский основные работы Анатолия Эфроса). Рядом с долгоиграющими программами возникали сопутствующие программы, рассчитанные на более короткий, чем семестр, сроки. Назовем несколько наших партнеров: Университет Фордам из Нью-Йорка, Университет Лойола Мэримаунт из Лос- Анжелеса в содружестве с Академией международного искусства в Бонне и т.д. Была программа из Аризоны, которую возглавляла большой друг Школы-студии Colleen Lucey. Весомый вклад в организацию международных программ Елены Артемьевой, бывшего педагога по актёрскому мастерству Школы-студии МХАТ, а ныне профессора, в Батлер университете, Индионаполис. С 2009 года студенты ее университета приезжают в Москву. Позже в Индианаполисе был создан Международный театральный образовательный благотворительный фонд IFTER. С 2014 года студенты, набранные фондом, каждый год приезжают на шестинедельную программу в Школу-студию МХАТ. Надо сказать, что в последние годы появились студенты из Англии, Ливана, Франции, Бразилии. Именно это обеспечил Фестиваль студенческих театральных школ мира, который Школа-студия провела в 2012 году к 150-летию со дня рождения Станиславского.

Никакая серьезная международная театральная программа не может состояться, если нет педагогов, способных эту программу предъявить «городу и миру». Нет возможности назвать всех, кто представлял Школу-студию в самых разных дисциплинах, определяющих театральное образование. Назовем тех, кто в минувшие десятилетия были опорой и поддержкой в превращении Школы-студии МХАТ – в International. Игорь Золотовицкий и Сергей Земцов, Олег Тополянский и Михаил Лобанов, Марина Брусникина и Алла Сигалова, Андрей Кузичев и Александр Резалин, а рядом с ними, выросшие из наших студентов в классных специалистов Илья Бочарниковс, Михаил Овчинников–Милькис. И рядом, нераздельно, педагог по сценическому движению Владимир Сажин, вокалист Марина Смирнова, педагоги по фехтованию и сценическому бою Андрей Ураев и Вячеслав Рыбаков, педагоги по танцу Лариса Дмитриева и Ренат Мамин. А еще преподаватель русского языка Елена Лисина и Павел Руднев, читавший курс современной драматургии.  Галина Аксенова много лет вела историю русского и мирового кино.  

Прекрасные педагоги Школы-студии МХАТ пришли в международные программы в недавнее время: Сергей Щедрин и Алексей Розин, вокалист Екатерина Киреева, педагог по танцу Ирина Никифорова, по сценическому движению  Батраз Засеев. Лариса Церазова с самого начала ведет международный отдел Школы-студии. Много лет работала с иностранными студентами Анастасия Разумовская. Сегодня Надежда Огнева отвечает за ежедневную организацию студенческой жизни и вместе с Ириной Арцис обеспечивает профессиональный перевод всех занятий. 

Особо стоит вспомнить те годы, когда усилиями Олега Табакова и Михаила Лобанова возник в Школе-студии самостоятельный американский набор: группа из 15 студентов из самых разных уголков США прошли полный четырехлетний курс обучения по специальности «Актерское искусство». В финале они играли в Учебном театре  Школы-студии  МХАТ пять своих дипломных спектаклей.